На пиру у кого-то из знатных — послы царя Антигона, вино, речи. Каждый норовит блеснуть словом, показать себя гостю с царского двора.
Зенон молчит.
Не от робости — ему просто нечего прибавить к пустому шуму. Он сидит, пьёт мало, слушает.
Послы, уходя, спрашивают: что передать от тебя царю, Зенон? Ты за весь вечер не сказал ни слова.
Передайте, отвечает он, что нашёлся в Афинах человек, умеющий на пиру смолчать.
Гостям смешно и неловко разом: они-то весь вечер старались, а войдёт в историю тот, кто промолчал.
Чадят светильники, пахнет вином и жареным мясом, гул голосов.
Он не считал молчание слабостью или неумением говорить — говорил он прекрасно, когда было о чём. Слабостью он считал неумение молчать: болтливость выдаёт человека, которому нужно, чтобы его слышали, вернее, чем ему есть что сказать.
Мы теперь боимся паузы в разговоре, как провала. Зенон послал царю приветом именно её.