Cui bono fuerit — «кому это было на пользу». Цицерон дважды приписывает вопрос Луцию Кассию Лонгину, судье, славившемуся суровостью; тот, по его словам, задавал его при разборе всякого дела.
Приём следственный и в этом качестве надёжен. Он не доказывает вины и не заменяет улик; он указывает, где искать.
Цицерон пользуется им в защиту Милона, доказывая, что убийство Клодия было выгодно самому Клодию, а не подзащитному, — и приводит целый перечень.
Логическая слабость приёма известна и обсуждалась тогда же. Выгода не есть умысел: выигравший от события мог его не устраивать, а устроивший мог просчитаться.
Стоическая часть касается симметрии. Сенека в трактате «О гневе» советует применять тот же вопрос к себе: спроси не «прав ли я», а «хотел ли я этого прежде, чем нашёл довод».
Обращённый внутрь, приём работает надёжнее. Там известны обстоятельства.
Кассий, к слову, судил жёстко. Его трибунал называли подводным камнем подсудимых.