Ne quid falsi dicere audeat — «пусть не осмелится сказать ничего ложного». Цицерон формулирует это как первый закон истории и тут же добавляет второй: пусть не побоится сказать всю правду. Два требования, из которых первое легче.
Глагол audeat выбран одинаково для обоих: «пусть посмеет» и «пусть не посмеет». Ложь и молчание оказываются у него делами одного разряда — оба требуют решимости или её отсутствия.
Тацит через полтора столетия начал «Анналы» обещанием писать без гнева и пристрастия — и, по общему мнению, обещания не сдержал, что не помешало формуле стать девизом историков.
Стоическая часть здесь прямая. Марк благодарит Рустика за то, что тот отучил его от риторических упражнений, где убедительность важнее правды; Эпиктет требовал от учеников не выдавать чужие мысли за свои и не украшать пересказ.
Первый закон соблюдают многие. Второй — те, у кого есть куда уехать.