«Основы метафизики нравственности» — небольшая книга, которую Кант пишет как подготовительный набросок перед куда более объёмной «Критикой практического разума». Но именно здесь появляется формулировка, которую будут цитировать чаще всего остального.
Поступай только согласно такой максиме, руководствуясь которой ты в то же время мог бы пожелать, чтобы она стала всеобщим законом.
Это не золотое правило в привычном виде — «поступай с другими так, как хочешь, чтобы поступали с тобой». Кант строже: можешь ли ты по-настоящему желать, чтобы сама максима твоего поступка стала законом для всех без исключения, включая тебя самого в положении другого человека? Если нет — поступок неправильный сам по себе, независимо от последствий.
Пример самого Канта: ложное обещание. Если я должник и хочу взять денег в долг, заранее зная, что не отдам, — могу ли я желать, чтобы ложные обещания стали всеобщим законом? Нет: тогда обещания вообще потеряют смысл, и никто никому не станет давать в долг ни при каких условиях. Внутреннее противоречие. Значит, ложное обещание неправильно уже по одной этой логике, без ссылки на чувства или традицию.
Критики находят в этом требовании настоящую жёсткость: а что если солгать убийце о местонахождении его жертвы — тоже неправильно по той же логике? Кант отвечает последовательно и без смягчения: да, ложь неправильна всегда, без исключений даже для спасения чужой жизни. Это стоит ему репутации сухого казуиста в глазах многих читателей.
Но сам принцип — попытка найти моральный закон не в традиции, не в чувстве сострадания, а в чистом разуме, работающем одинаково для любого разумного существа. Для своего времени это было по-настоящему новым ходом мысли.