Тит Ливий зафиксировал это наблюдение в «Истории Рима», описывая политические интриги. Завистливый человек не видит ни себя, ни другого ясно. Он видит только разрыв — и этот разрыв причиняет боль. Слепота зависти в том, что она не различает, чем именно чужое превосходство объясняется и действительно ли оно угрожает тебе.
Стоики рассматривали зависть как разновидность ложного суждения. Если ты завидуешь чужому богатству — значит, ты считаешь богатство благом. Но стоики отказывали внешним вещам в статусе блага. Настоящее благо — добродетель, которую нельзя отнять и которой у другого больше нет независимо от его состояния. Завидовать тому, что не является благом — абсурд.
Нейробиологи называют зависть социальным болевым сигналом — она активирует те же зоны мозга, что и физическая боль. Стоики говорили то же самое другими словами: это страдание, которое человек причиняет себе сам, неверно оценивая реальность. Лекарство — не «не смотри на других», а «пересмотри, что ты считаешь благом».