Amare et sapere vix deo conceditur — любить и сохранять разум едва ли дозволено даже богу. Публилий Сир произносит это со сцены, и римская публика узнавала себя без затруднений.
Стоики наблюдение принимали и вывод оспаривали. Страсть у них была не силой, приходящей извне, а суждением — поспешным, чрезмерным, но своим. Значит, работать с ней можно, хотя и не в момент её разгара.
Сенека советовал разгневанному взглянуть в зеркало. Приём годится и здесь: страсть держится на том, что изнутри её не видно.
Абеляр, писавший «Историю моих бедствий» в монастыре, разбирал собственный случай с редкой для влюблённого точностью — задним числом, разумеется, как это всегда и делается.
Овидиева Медея говорит о том же короче: вижу лучшее и одобряю, а иду за худшим.
Обзоры о разрыве между намерением и действием — Уэбб и Шеран в 2006 году — показывают, что решимость плохо конвертируется в поступок. Работает заранее оговорённое условие: если случится вот это, делаю вот так.
То есть разум с любовью не совмещают в один момент. Разум приходит раньше и оставляет распоряжения.