Video meliora proboque, deteriora sequor — вижу лучшее и одобряю, а иду за худшим. Слова у Овидия произносит Медея, стоя перед выбором, который погубит всех, кого она любит. Точность формулы такова, что её тысячу лет цитировали богословы, юристы и врачи, забывая, кому она принадлежит.
Стоики с этим местом мучились. По Хрисиппу выходило, что поступок следует за согласием: одобрил — сделал. Медея одобряет одно и делает другое, и это опровержение прямо в тексте поэмы. Позднейшие стоики отвечали, что согласие бывает шатким — знание, которое не выдерживает нагрузки, знанием ещё не стало.
Разрыв между намерением и действием измеряли многократно; обзоры Уэбба и Шерана в 2006 году показали, что сдвиг в намерениях даёт куда меньший сдвиг в поведении, чем ожидалось. Решимость плохо конвертируется.
Что работает лучше — заранее оговорённое условие: если случится вот это, я делаю вот так. Римляне называли такую заготовку praemeditatio, и разница между ней и обещанием себе примерно как между завещанием и вздохом.
Сенека, уходивший с гладиаторских игр другим человеком, чем пришёл, знал, как быстро одобренное лучшее остаётся сидеть на скамье.