Beati qui esuriunt et sitiunt iustitiam — «блаженны алчущие и жаждущие справедливости». Два глагола взяты из телесного обихода и приложены к отвлечённому понятию.
Приём делает всю работу. Голод и жажда не выбираются и не отменяются решением; сравнение сообщает, что отношение к справедливости должно быть такого же разряда — не убеждением, а потребностью.
Латинское iustitia при этом шире нашего «правда»: римлянин слышал в нём и справедливость, и правосудие, и добродетель воздаяния каждому своего.
Стоическая параллель есть, хотя и без телесных метафор. Справедливость у них — одна из четырёх основных добродетелей, и Цицерон определял её первую обязанность отрицательно: никому не вредить.
Различие в интонации. У стоика справедливость есть работа, здесь — потребность.
Обещание в заповеди дано в страдательном залоге: насытятся. Кто именно насытит, не уточнено.
Голод, к слову, возвращается. Насыщение в этом деле однократным не бывает.