Cibum e flamma petere — хватать пищу из огня. Катулл употребляет оборот о крайнем бесстыдстве; Эразм внёс его в «Адагии».
Смысл проясняется обрядом. На погребальный костёр клали пищу для умершего, и выхватить её означало обокрасть мёртвого — поступок, ставивший человека вне всякого приличия.
Историки погребальной практики отмечают, что приношения были обязательной частью обряда: часть сжигалась, часть съедалась на поминальной трапезе у могилы, и остатки оставляли покойному.
Отдельно существовали дни поминовения — Паренталии в феврале, когда приносили еду на могилы; Овидий описывает обряд подробно и добавляет, что дары скромны, а важна не цена, а память.
То есть оборот означал не жадность, а разрыв с обязательством перед умершим.
Публилий Сир заметил, что плач наследника есть смех под маской.
Стоическая часть касается той же линии. Марк писал, что скоро всё будет забыто и забудут тех, кто забудет.
Обряд был устройством против этого.
Выхватывающий из огня отменял его сразу и целиком.