Ubi coepit ditem pauper imitari, perit — «когда бедняк начинает подражать богатому, он гибнет». Публилий Сир, сам бывший раб, знал римскую механику клиентства: чтобы тебя приглашали, надо выглядеть; чтобы выглядеть, надо занимать; заняв, ты уже не свободен. Ювенал через век напишет об этом целую сатиру.
Гораций рассказал ту же историю басней: лягушка надувалась, чтобы стать как бык, и лопнула.
Стоики видели корень глубже подражания. Человек берёт чужую мерку — и оказывается должен по чужому счёту. Гораций: пусть каждый мерит себя своей мерой и своей ногой. Зенон ел хлеб, фиги и мёд — не из бедности, а потому что его мера была такая. Мусоний: еда должна питать. Сенека, у которого мера была другая и очень большая, писал, что богатство не запрещено, но не нужно, — и раз в месяц проверял, сможет ли без него.
Глагол perit — «гибнет», без метафор: разорение в Риме означало потерю статуса, а иногда и свободы.
Психология измерила подражание. Роберт Франк в 2007 году описал «каскады расходов»: рост трат в верхнем слое тянет за собой средний и нижний, и люди берут кредиты, чтобы соответствовать соседям, а не своим нуждам. Лягушка надувается не потому, что глупа. Потому что рядом бык, и его видно каждый день.