Conscientia erronea — «ошибающаяся совесть». Фома ставит неудобный вопрос: что делать, если совесть велит то, что на деле дурно? И отвечает жёстче, чем ждут: воля, расходящаяся с ошибающейся совестью, дурна. Идти против совести — зло, даже когда совесть ошибается.
Второй ход спасает от абсурда: ошибка ошибке рознь. Если человек не знал и не мог знать — ignorantia invincibilis, — вина снимается. Если не знал, потому что не хотел выяснять, вина остаётся, и притом двойная: за неведение и за поступок.
Стоики согласились бы с первой половиной. Суждение — единственное, что действительно наше; отказаться от него значит отказаться от себя. Сократ следовал своему демонию, внутреннему голосу, который отговаривал, — и предпочёл суд бегству. Сенека допрашивал себя каждый вечер именно затем, чтобы совесть ошибалась реже: она не безошибочна, её тренируют.
Формула объясняет, почему стоики так много занимались проверкой представлений. Совесть — не оракул. Это суждение, а суждения проверяют.
Психология подтвердила и обязанность проверять. Джонатан Хайдт в 2001 году показал, что моральная интуиция вспыхивает первой, а рассуждение подтягивается как адвокат. Совесть чаще оправдывает уже принятое, чем ведёт. Фома предлагал следовать ей и одновременно её образовывать. Второе — работа.