Cui prodest scelus, is fecit — «кому преступление на пользу, тот его и совершил». Медея бросает это Ясону, отвергая обвинения.
Утвердительная форма отличает строку от вопроса. Вопрос открывает разбирательство, утверждение его закрывает; и трагедия пользуется вторым, поскольку персонажу нужен не суд, а довод.
Юристы такой ход отвергали. Римское право требовало улик, и одного расчёта выгоды для обвинения не хватало ни в одном процессе.
Медея, впрочем, произносит это как персонаж, защищающийся от обвинения, и потому формула в её устах — риторический ход, а не правило.
Стоическая часть касается поспешного согласия. Эпиктет требовал рассматривать представление прежде, чем соглашаться; вывод, сделанный по одному признаку, у него не суждение, а догадка, выданная за суждение.
Медея, впрочем, догадкой не пользуется. Она знает.
Ясон, к слову, был выгодоприобретателем в обоих смыслах. Медея это ему и напоминает.