Homo oeconomicus — «человек экономический». Модель, выросшая из замечания Джона Стюарта Милля, что политическая экономия рассматривает человека лишь постольку, поскольку он стремится к богатству, — и что это упрощение, сделанное ради науки. Милль оговорку сделал; его последователи оговорку забыли. Термин закрепился позже, чаще всего в устах критиков.
Модель проста: человек знает, чего хочет, ранжирует варианты и выбирает наилучший. Из неё вышла вся классическая экономика — и почти все её ошибки.
Стоики и без экономистов знали, что человек считает плохо. Их диагноз: ошибка не в арифметике, а в таблице ценностей. Люди аккуратно максимизируют то, что вообще не благо: деньги, славу, безопасность. Сенека — о богачах, которые считают до сестерция и ни разу не спросили, зачем. Зенон, потерявший корабль с пурпуром, пересчитал заново и обнаружил, что прибыль — в философии.
Отсюда стоический экономический совет: считай, но проверь единицы измерения.
Психология разобрала модель по частям. Дэниел Канеман и Амос Тверски с 1979 года показали, что люди по-разному оценивают одно и то же в зависимости от формулировки, боятся потерь вдвое сильнее, чем радуются выигрышам, и не умеют складывать вероятности. Ричард Талер построил на этом поведенческую экономику. Homo oeconomicus оказался не человеком, а нормативом, который человек систематически нарушает.