Homo religiosus — «человек религиозный». Термин религиоведения: Мирча Элиаде в 1957 году описал так человека, для которого пространство и время неоднородны — есть места и часы священные и есть обыденные, и первые задают порядок вторым. Рудольф Отто в 1917-м описывал само переживание: нечто одновременно пугающее и притягивающее.
Латинское religio римляне понимали приземлённее. Цицерон определял его как часть справедливости: воздавать богам должное, как воздают людям. Не переживание — обязательство.
Стоики священного как отдельной области не выделяли, и в этом их особенность. Их бог — логос, разум, разлитый повсюду; значит, нет места, где его нет, и нет места, где он гуще. Клеанф написал гимн Зевсу, но обращался к порядку, а не к личности на Олимпе. Марк молился редко и странно: не «дай мне», а «научи меня не хотеть». Сенека: бог близко, с тобой, внутри — священный дух сидит в нас.
Отсюда стоическая практика без храма: если всё едино, то любое дело можно делать благочестиво, а специально отведённых часов не нужно.
Психология изучает не богов, а эффект. Кеннет Паргамент в 1997 году показал, что религиозное совладание — восприятие беды как части замысла — связано с лучшим восстановлением; а «духовная борьба», ощущение оставленности, — с худшим. Работает не вера сама по себе. Работает то, во что она складывает случившееся.