In utrumque paratus — «готов к тому и к другому». У Вергилия так описан Синон, притворный перебежчик, явившийся к троянцам с рассказом о деревянном коне: готовый и к обману, и к смерти.
Персонаж, стало быть, отрицательный, а формула зажила отдельно и попала на гербы, где означала готовность к миру и к войне.
Смысл её при переносе стал стоическим. Готовность к обоим исходам — точная передача того, что школа называла praemeditatio: держать в уме и удачу, и потерю, чтобы ни одна не застала врасплох.
Гораций формулировал то же в оде о золотой середине: подготовленное сердце в беде надеется, в удаче опасается перемены.
Гекатон Родосский требовал ежедневного упражнения в этом двойном взгляде, и Сенека передаёт его совет: перестань надеяться, и перестанешь бояться, поскольку оба состояния держатся на ожидании.
Синон, к слову, добился своего. Троя пала в ту же ночь.
Готовность к обоим исходам, как видно, работает и у противника.