Ранние стоики рассуждают об обязанностях в масштабе целого мира. Мудрец служит городу, служит человечеству. Семья как отдельный предмет их почти не занимает: слишком мелко для философии, мыслящей вселенной.
Антипатр Тарсский, глава Стои после Диогена Вавилонского, садится писать то, чего до него в школе не писали: трактаты о браке и о детях.
Целиком не сохранилось ничего. Стобей приводит отрывки, Плутарх спорит с ними подробно, и по этому спору тезис восстанавливается.
Брак есть долг, утверждает Антипатр, и не потому, что того требует обычай. Человек существо общественное, а ближайший его круг — семья. Служить человечеству вообще, не замечая жены и детей рядом, значит подменить трудное конкретное лёгким отвлечённым.
Он же разбирает знаменитый случай с хлебным купцом на голодающем Родосе, который знает о кораблях с зерном в пути. Антипатр считает, что купец обязан сказать. Его ученик Диоген с ним не согласился, и спор этот Цицерон приведёт как образец столкновения честного с полезным.
Панеций, следующий глава школы, читает Антипатра и достраивает иерархию обязанностей: перед богами, отечеством, родителями, детьми, друзьями.
Оттуда она перейдёт к Цицерону, от него к Гроцию, а дальше в европейское представление о том, что человек кому-то должен просто по рождению. Имя первого звена в этой цепочке помнят немногие.