Карнеад, глава Академии, — блестящий спорщик; он громит стоиков на площадях, легко доказывая нынче одно, завтра обратное, под восторг толпы. Публичный диспут — его стихия.
Глава Стои Антипатр Тарсийский на площадь не выходит.
Он знает за собой: в устном поединке при публике, где важнее блеск и напор, Карнеад его переговорит — не правотой, а ловкостью и обаянием. И Антипатр выбирает другое оружие. Он отвечает Карнеаду письменно — обстоятельно, на бумаге, где довод проверяется на прочность, а не на аплодисменты.
Насмешники прозвали его за это «пером-крикуном»: молчит на людях, зато шумит чернилами.
Он прозвище сносит спокойно. Ему не рукоплескания нужны, а истина; а истину лучше искать в тишине, за свитком, чем перекрикивать соперника под улюлюканье зевак.
Свиток, перо, тишина кабинета — вместо разгорячённой площади.
Он не струсил — он отказался играть на чужом поле, где побеждает громкий, а не правый. И спор с Карнеадом вёл там, где ценится довод.
Мы рвёмся переспорить вслух, при всех, и путаем аплодисменты с правотой. Он ушёл к перу — потому что искал не победы, а верного.