Iuppiter est quodcumque vides, quodcumque moveris — «Юпитер есть всё, что видишь, куда бы ты ни двинулся». Катон говорит это у святилища Аммона, отказываясь вопрошать оракула.
Речь его целиком стоическая и содержит отказ от гадания как такового. Он перечисляет, что уже известно всякому: что всё лучшее устроено к лучшему, что доблесть даётся не даром, что смерть не зло. Об остальном спрашивать не о чем.
Формула о божестве, разлитом по всему сущему, воспроизводит учение Стои. Логос у них пронизывает мир и не находится вне его; Хрисипп отождествлял божество с разумной природой целого.
Различие с обиходной религией здесь принципиальное. Оракул предполагает божество, у которого можно узнать; пантеистическая формула такой возможности не оставляет.
Отсюда и отказ Катона: спрашивать некого, поскольку спрашивающий находится внутри.
Лукан, к слову, Катона считал единственным героем поэмы.
Оракул тогда работал. Александр к нему заходил.