Labor — «труд», но также «тягота», «мука», «родовые схватки». В латыни это ещё одно слово: труд и боль не разделились. Римлянин, говоря labor, слышал усилие, от которого ломит спину.
Вергилий в «Георгиках» рассказывает, почему так: Юпитер нарочно сделал жизнь трудной, чтобы люди не спали в золотом веке, а придумывали плуг. Труд — не наказание, а условие изобретения. Сенека в трактате «О провидении» добавляет: труд зовёт лучших. Не наслаждение и не мука, а вызов, на который отзываются не все.
Мусоний Руф, сосланный на строительство Коринфского канала, взял лопату вместе с каторжниками. Ученик спросил, не стыдно ли. Мусоний ответил, что стыдно было бы стоять рядом и смотреть.
Стоики не воспевали труд. Они снимали с него оценку. Работа — не благо и не зло; благо — то, как ты в ней держишься.
Михай Чиксентмихайи в 1990 году описал состояние потока: полное поглощение делом, когда усилие перестаёт ощущаться усилием. Он заметил, что люди чаще испытывают его на работе, чем на отдыхе, — и всё равно стремятся к отдыху. Сенека назвал бы это ошибкой суждения. Мусоний — просто взял бы лопату.