Appetitio — «влечение», от ad-petere, «тянуться к». Цицерон в «Об обязанностях» формулирует правило, которое считает основой всей практической этики: влечение должно повиноваться разуму — и не забегать вперёд, и не отставать от него по лени.
Обе половины важны. Стоиков обычно понимают как противников влечения; на деле они возражали против влечения, идущего впереди суждения. Влечение, ведомое разумом, у них называется eupatheia, благим состоянием: разумное желание, разумная осторожность, разумная радость.
Хрисипп настаивал, что душа едина: нет отдельной разумной части, воюющей с неразумной, есть одно ведущее начало, которое колеблется. Значит, лечение не в подавлении, а в исправлении суждения, из которого влечение вырастает.
Аттал учил юного Сенеку не запрещать, а разглядывать: посмотреть, из чего сделана роскошь, — и желание сдувается само.
Психология подтвердила порядок и трудность. Кент Берридж в 1996 году показал, что «хотеть» и «нравиться» — разные системы: влечение может тянуть к тому, что уже не радует. Значит, повиноваться разуму оно само не будет. Цицерон, впрочем, писал не описание, а требование.