Melior est sapientia quam vires — «лучше мудрость, чем сила». Так открывается шестая глава Книги Премудрости Соломона: лучше мудрость, чем сила, и муж разумный — чем сильный. Екклесиаст в девятой главе рассказывает притчу, которая делает фразу горькой: маленький город, осаждённый великим царём, спас бедный мудрец — и никто не вспомнил об этом бедном человеке. Мудрость лучше силы, но мудрость бедного презирают, и слов его не слушают.
Две половины одной мысли, и обе верны. Первая — о том, что действует. Вторая — о том, что замечают.
Стоики жили во второй половине и знали первую. Диоген попросил Александра отойти от солнца; Александр, говорят, сказал, что не будь он Александром, хотел бы быть Диогеном. Сила признала мудрость и пошла дальше завоёвывать. Сенека был советником Нерона — мудрость при силе — и знал, чем кончается: силе нужна мудрость, пока она удобна. Мусоний в ссылке, Эпиктет в изгнании, Тразея с вскрытыми венами. Мудрость не спасала мудрецов. Она спасала города, о которых потом не вспоминали.
Слово vires — множественное от vis, «сила»: силы, войска, ресурсы. Мудрость — единственное число.
Психология подтвердила, что мудрость слабо связана с тем, что замечают. Пол Балтес с 1990-х измерял её и обнаружил, что она почти не коррелирует ни с интеллектом, ни с положением, ни с возрастом. Бедный мудрец из притчи прошёл бы тест. Города это не заметило бы и сейчас.