Александр Великий пришёл к Диогену — к человеку, жившему в большом глиняном сосуде на афинской агоре. «Проси чего хочешь», — сказал завоеватель мира. «Отойди — ты загораживаешь мне солнце», — ответил Диоген. Александр, по преданию, сказал, что если бы не был Александром, хотел бы быть Диогеном. Диоген, вероятно, не ответил ничего.
Диоген не оставил текстов. Его философия была его жизнью: минимум имущества, максимум независимости. Он ел прямо на агоре, делал публично всё, что люди делают в укромных местах, и объяснял: животные не стыдятся природных функций, почему должны стыдиться мудрецы? Это была провокация с аргументом — не эпатаж ради эпатажа.
Парадокс его влияния: Диоген — киник, а не стоик. Но именно через него прошла линия, которая привела к стоицизму. Кратет Фиванский учился у Диогена. Зенон Китийский учился у Кратета. Стоицизм унаследовал кинический принцип: добродетель самодостаточна, внешние блага не имеют значения — и смягчил его, сделав пригодным для людей, которым нужно жить в обществе.
Что читать: Диоген Лаэртский, книга VI — анекдоты и фрагменты; они читаются как серия коротких шоков.
Диоген с фонарём среди бела дня, ищущий человека, — это не метафора потери. Это вопрос о том, что значит быть человеком в полном смысле слова. Вопрос, на который стоицизм дал один ответ, кинизм — другой, и оба ответа не исчерпали его.