Nemo auditur perire volens — «никто не выслушивается, если хочет погибнуть». Максима поздних правоведов, выросшая из принципа volenti non fit iniuria: тому, кто согласился, не причиняют вреда. Здесь шаг дальше: суд не станет слушать того, кто сознательно шёл к гибели и теперь просит защиты. Знал, куда идёшь? Тогда пришёл сам.
Правило жёсткое и в праве ограничено: не каждый, кто согласился, понимал, на что. Но ядро его — о свободе и её цене. Тот, кто хочет погибнуть, свободен; свободен и суд не слушать его потом.
Стоики применяли то же к страстям. Человек, отдавший согласие впечатлению «мне нужно это», — не жертва впечатления. Он выбрал. Сенека говорил, что страсть не врывается — её впускают, и впустивший не может потом жаловаться на гостя. Аврелий Августин сказал бы — что воля тянет, и это грех; стоик — что воля дала согласие, и это ошибка, за которую отвечают.
Сократ отказался бежать из тюрьмы. Он perire volens — но не по легкомыслию, а по расчёту: бегство было бы против законов, которым он подчинялся семьдесят лет. Суд его не слушал уже. Он слушал себя. Катон в Утике — тот же случай, ещё яснее.
Психология описала обратную сторону. Рой Баумайстер в 1990-х изучал «бегство от себя» — состояние, в котором человек стремится к саморазрушению, чтобы не думать; и показал, что оно почти никогда не сопровождается ясностью. Сократ и Катон были ясны. Тех, кого право отказывается слушать, обычно нет.