Nihil est annis velocius — нет ничего быстрее лет. Овидий даёт это в пятнадцатой книге «Метаморфоз», где длинную речь о превращении всего произносит Пифагор.
Особенность утверждения в том, что скорость эта не наблюдаема в моменте. День тянется, год пролетает; прибор показывает разное на разных отрезках.
Восприятие времени изучено сносно. Ожидание удлиняет отрезок в проживании; однообразие сжимает его в воспоминании, потому что запоминать нечего. Отсюда обычное ощущение ускорения с возрастом: доля новых событий падает.
Историки календаря дают ту же двойственность в другом виде. Римский год до Цезаря расходился с солнечным настолько, что жатву праздновали зимой; поправку внесли, вставив в 46 году до нашей эры четыреста сорок пять дней, и год этот называли годом смятения.
То есть счёт времени и переживание его расходились и институционально.
Стоическая часть касается меры. Сенека писал, что жизнь не коротка, мы её тратим.
Овидий вложил речь в уста Пифагора и закончил её обещанием бессмертия стихам.
Он писал это перед самой ссылкой.