Tempus edax rerum — «время — пожиратель вещей». Овидий в последней, пятнадцатой книге «Метаморфоз» вкладывает эту фразу в уста Пифагора, излагающего доктрину metempsychōsis — переселения душ: ничто не постоянно, всё течёт, время поглощает форму за формой.
Edax — «пожиратель», «прожорливый», от edere — «есть». Не метафора медленного угасания — а образ активного уничтожения. Время активно, жадно, неустанно.
Сенека развернул тот же образ в противоположную сторону. В «О краткости жизни» он писал: время — единственное, что по-настоящему наше. Деньги можно вернуть, потерянное имущество — восстановить. Потраченное время — нет. Значит, вопрос не «как избежать tempus edax?» — а «на что тратить то, что время ещё не съело?»
Марк Аврелий записывал регулярно: «Время реки — что ни попадёт, уносится». Образ схожий, но акцент другой: не страх перед tempus edax, а смирение с течением. Принять, что твоя репутация, твои достижения, твоя боль — тоже будут поглощены временем — значит освободиться от необходимости их защищать.
Что не пожирается временем? Стоики предлагали один ответ: то, что ты делаешь прямо сейчас, в соответствии с добродетелью. Момент действия — вечен в том смысле, что он случился. Tempus edax съест память о нём. Но сам факт — неотменяем.