Nomina sunt odiosa — имена ненавистны. Оборот восходит к Цицерону, который в речи за Секста Росция разбирает обстоятельства и уклоняется от перечисления лиц.
Правило вошло в обиход как требование говорить о существе, не переходя на участников. Разбор поступка возможен без имени; названное имя переводит разговор с дела на человека, и вернуть его обратно почти невозможно.
Логика знает соответствующую ошибку под именем довода к человеку: вместо утверждения оценивают того, кто его высказал.
Стоическая часть касается не тактики спора, а справедливости. Марк объяснял чужие поступки незнанием блага, а не злобой против него лично, — и это была рабочая гипотеза, позволявшая разбирать поступок, не выносив приговора человеку.
Публилий Сир советовал иметь тугое ухо к обвинениям.
У правила есть и злоупотребление, о котором стоит сказать. Умолчание об именах бывает способом уйти от ответственности — когда виновный известен, а называть его неудобно.
Разница проверяется вопросом о цели. Имя опускают, чтобы обсудить дело, или чтобы дело не обсуждалось.
Цицерон, к слову, имена называл, когда считал нужным. Филиппики адресованы поимённо.