Nulli est homini perpetuum bonum — «ни у одного человека нет постоянного блага». Публилий Сир констатирует: всё, что люди называют благом, кончается. Здоровье, деньги, власть, любовь — у каждого свой срок, и срок не сообщают.
Стоики принимали посылку и выводили из неё больше, чем Публилий. Если благо по определению — то, что делает человека счастливым, то непостоянное благом быть не может: оно делает счастливым, пока есть, и несчастным, когда кончается, — то есть в сумме не делает ничего. Зенон объяснял это на крыльце портика: единственное благо — добродетель, всё прочее безразлично. Не потому что здоровье плохо. Потому что оно не выдерживает проверки на постоянство.
Отсюда стоический парадокс: чтобы иметь постоянное благо, надо перестать считать благом всё, что можно потерять. Боэций услышал это в тюрьме от Философии, потеряв консульство, дом и свободу, — и, судя по книге, услышал.
Слово perpetuum — «непрерывное», от per-petere, «идти насквозь». Благо, которое идёт насквозь через всё, включая тюрьму.
Психология подтвердила непостоянство внешнего. Филип Брикман в 1978 году сравнил выигравших в лотерею и получивших инвалидность: через год обе группы вернулись близко к исходному уровню. Внешнее не держит счастье ни в плюсе, ни в минусе. Публилий назвал это отсутствием постоянного блага. Стоики — указанием, где искать.