Omnis cellula e cellula — «всякая клетка — от клетки». Рудольф Вирхов поставил эту формулу эпиграфом к своей клеточной патологии в 1855 году; фразу до него употреблял Франсуа Распайль. Смысл прост и радикален: клетки не возникают из бесструктурного вещества, они всегда происходят от других клеток. Значит, жизнь не заводится сама в бульоне или в грязи, как считали от Аристотеля до Бюффона.
Античность держалась противоположного. Аристотель полагал, что угри и насекомые возникают из ила; Плиний Старший переписал это в «Естественную историю» вместе с сотней других сведений, часть из которых была верна.
Латинская формула Вирхова — эхо более старой: из ничего ничего не возникает. Лукреций сделал её первым принципом поэмы: ничто не рождается из ничего божественной волей; всё имеет семена. Он ошибался в деталях и был прав в правиле.
Для стоиков это звучало бы естественно: у них всё связано цепью причин, и разрыв невозможен по определению.
Опыты Пастера в 1861 году закрыли спор о самозарождении экспериментально: бульон в колбе с изогнутым горлом остался стерильным. Формула Вирхова, сказанная на латыни, оказалась последним словом античной физики в новой науке — и первым словом клеточной биологии.