Omnis homo naturaliter scire desiderat — «всякий человек по природе желает знать». Это первая фраза «Метафизики» Аристотеля в латинском переводе, и Фома Кемпийский ставит её в начало второй главы, чтобы немедленно возразить.
Приём хорош. Он не отвергает авторитета — он его цитирует и добавляет оговорку: а что пользы в знании без страха Божия, и лучше смиренный крестьянин, служащий, чем надменный философ, рассматривающий ход светил.
Спор между двумя позициями идёт с античности и не решён. Аристотель наблюдает влечение к знанию как факт природы; Фома спрашивает, к чему оно приводит.
Стоики занимали среднее положение и держались его последовательно. Физику они изучали всерьёз, поскольку без понимания целого не выходит согласия с ним; но Эпиктет требовал сперва показать применение, а потом переходить к тонкостям.
Любопытство, к слову, действительно природно и хорошо описано: новизна активирует систему вознаграждения независимо от полезности сведений.
Фома об этом не знал. Наблюдение у него то же самое.