Qui seminant in lacrimis, in exsultatione metent — сеявшие со слезами пожнут с ликованием. Псалом сто двадцать пятый, перевод Иеронима; образ земледельческий и для древнего слушателя буквальный — сеяли последним зерном, отрывая его от еды.
Строка держится на интервале. Между посевом и жатвой лежит время, в течение которого не происходит ничего наблюдаемого, и вся трудность именно в нём.
Стоическая prokope устроена так же и потому так же тяжела. Усилие не даёт отклика в момент приложения; Мерцених показал перестройку корковых карт от повторяющейся практики — процесс измеримый и не переживаемый изнутри. Сеющий не видит всходов по определению.
Аль-Газали, замолчавший посреди лекции, провёл в бездействии одиннадцать лет и вышел с той стороны с написанным. Боэций дописывал последнюю строфу утром казни, не рассчитывая на жатву вовсе.
Разница между ними всё же есть. Псалом обещает жатву; стоики не обещали. Они утверждали лишь, что сеять — единственное, что нам поручено, а урожай проходит по другой статье.
Что до слёз, обе традиции сходятся: их не запрещают. Сеять предлагается вместе с ними.