Багдад, 1095 год. Аль-Газали посреди лекции вдруг не может говорить. Не метафора — физически. Слова не выходят. Он, человек, который диктовал по сорок листов в день, профессор главного медресе исламского мира, больше не может произнести ни слова.
В своей «Избавляющей от заблуждения» он опишет это так: он понял, что преподаёт ради славы, а не ради истины. И тело отреагировало раньше, чем разум успел выработать решение.
Через несколько месяцев он уходит из Багдада — тайно, сказав коллегам, что едет в Мекку. Странствует одиннадцать лет. Живёт как суфий, в аскезе. Пишет «Воскрешение наук о вере» — самый читаемый его труд.
Он вернётся в академическую жизнь только незадолго до смерти — потому что ему прикажет губернатор. И напишет в этой связи нечто горькое: что вынужден учить снова, хотя знает цену этому занятию.
Главное его сочинение против философов написано до кризиса. «Опровержение философов» разбирает двадцать положений Ибн Сины и аль-Фараби. По трём из них — о вечности мира, о том, что Бог знает лишь общее, и о телесном воскресении — он объявляет их неверными.
В той же книге стоит разбор причинности, из-за которого его читают философы. Связь между причиной и следствием, пишет аль-Газали, не необходима, а привычна: соприкосновение огня с хлопком и возгорание — два разных события, и то, что одно всегда следует за другим, не доказывает, что оно им вызвано.
Тот же довод через шестьсот пятьдесят лет привёл Юм.