Багдад, 1095 год. Аль-Газали посреди лекции вдруг не может говорить. Не метафора — физически. Слова не выходят. Он, человек, который диктовал по сорок листов в день, профессор главного медресе исламского мира, больше не может произнести ни слова.
В своей «Избавляющей от заблуждения» он опишет это так: он понял, что преподаёт ради славы, а не ради истины. И тело отреагировало раньше, чем разум успел выработать решение.
Через несколько месяцев он уходит из Багдада — тайно, сказав коллегам, что едет в Мекку. Странствует одиннадцать лет. Живёт как суфий, в аскезе. Пишет «Воскрешение наук о вере» — самый читаемый его труд.
Он вернётся в академическую жизнь только незадолго до смерти — потому что ему прикажет губернатор. И напишет в этой связи нечто горькое: что вынужден учить снова, хотя знает цену этому занятию.
Его кризис 1095 года — редкий в истории философии случай, когда человек услышал собственное лицемерие и предпочёл молчание карьере. Большинство продолжают говорить.