Аль-Газали к тридцати шести годам занимает одну из самых почётных богословских кафедр мусульманского мира — в багдадском медресе Низамийя. Слушать его съезжаются со всего Ближнего Востока.
И вдруг посреди лекции он обнаруживает, что не может выговорить ни слова. Горло здорово. Дело в сомнении такой глубины, что дальнейшее преподавание кажется ему лицемерием.
В автобиографии «Избавляющий от заблуждения» он описывает предшествующие месяцы. Он перебрал все доступные пути к достоверному знанию — богословие, философию, учения исмаилитов — и в каждом нашёл изъян, не дающий полной уверенности.
Он оставляет должность, раздаёт большую часть имущества и на десять лет уходит странствовать нищим суфием. Паломничество в Мекку, годы уединения в Дамаске и Иерусалиме, поиск того же знания, но уже не через доказательство, а через опыт.
Возвращается он другим. Пишет «Воскрешение наук о вере», где сводит букву закона с живым переживанием. Логика без личного опыта пуста, доказывает он, а восторг без дисциплины закона превращается в произвол.
Человек, потерявший дар речи от сомнения, находит его заново. Не для того, чтобы сомнение устранить, а чтобы научиться жить рядом с ним, не делая вида, что его нет.