Nulla est tam bona cui non aliquis obsit — «нет вещи столь хорошей, чтобы кто-нибудь ей не вредил». Публилий Сир формулирует закон, который римляне знали по форуму: чем лучше дело, тем вернее найдётся тот, кто станет ему мешать. Не из расчёта — просто потому, что хорошее раздражает.
Латинская сентенция шире говорит то же: зависть — спутница доблести, invidia virtutis comes. Спутница, а не следствие: она идёт рядом, не отставая, и по ней узнают, что доблесть на месте.
Стоики предлагали единственный ответ — никакого. Катона на форуме толкали, рвали тогу, плевали; он не отвечал, потому что ответ означал бы, что задело. Сенека, богатейший человек Рима и проповедник умеренности, был удобной мишенью и в «О счастливой жизни» огрызался, а потом просил Нерона забрать дары — чтобы снять мишень. Не помогло. Марк писал себе, что неблагодарные и завистливые — часть утра, как холод.
Глагол obsit — от obesse, «быть против», «мешать». Не «ненавидеть». Просто стоять поперёк.
Психология измерила поперёк. Нильс ван де Вен в 2009 году разделил зависть доброкачественную, которая подталкивает догонять, и злокачественную, которая тянет вниз, — и показал, что вторая срабатывает там, где успех другого кажется незаслуженным. Объект зависти на это не влияет. Он влияет только на то, сколько внимания ей уделит.