Цезарь протаскивает через сенат закон, и остановить его нельзя — большинство куплено или запугано. Кроме одного способа: не дать дню кончиться голосованием.
Катон встаёт и начинает говорить. Просто говорить — долго, обстоятельно, ни о чём и обо всём, лишь бы до заката. По обычаю, пока сенатор на ногах и держит речь, прерывать нельзя.
Цезарь бесится. Он велит ликторам вывести упрямца силой — под стражу.
Ликторы хватают Катона и тащат из курии. Он не сопротивляется, не роняет достоинства — и не умолкает. Его волокут к дверям, а он договаривает на ходу, через плечо, чтобы сенаторы слышали.
Часть сенаторов, устыдившись, поднимается и выходит следом — не хотят заседать, когда честного человека выносят на руках стражи.
Каменный пол, эхо под сводами, шарканье, звон ликторских связок.
Он не свалил Цезаря — Цезаря уже никто не мог свалить. Но показал, что один голос можно заглушить, только вынеся его физически. Иногда вся доблесть — не замолчать, пока не заткнут рот руками.