Quid dulcius quam habere quicum omnia audeas loqui — что слаще, чем иметь того, с кем осмелишься говорить обо всём. Цицерон ставит это в трактате о дружбе, перечислив прочие её выгоды.
Глагол audeas — осмелишься — определяет предмет. Речь не о доверии как о расположении, а о возможности сказать без расчёта последствий.
Сенека требовал того же: с другом надо говорить откровенно, как с собой, иначе смысла в дружбе нет.
Числовая сторона обнаружилась поздно. Пеннебейкер с восьмидесятых получал, что длительное сокрытие значимого связано с ухудшением показателей самочувствия, а изложение — с улучшением, при условии, что появляется связный рассказ.
Отдельно измерялось наличие доверенного лица. Работы по социальной поддержке устойчиво выделяют не число знакомых, а наличие хотя бы одного, с кем обсуждают важное; Кохен с коллегами получал связь этого показателя с сопротивляемостью инфекции в опытах с намеренным заражением.
То есть цицероново «слаще» имеет измеримую сторону.
Он, впрочем, писал трактат после смерти Сципиона, с которым это было возможно.
Оттого и перечислил остальные выгоды первыми, а эту — последней.