Quis legem det amantibus? — «кто даст закон любящим?». Боэций заканчивает этим вопросом песнь об Орфее и сам же отвечает следующей строкой: любовь сама себе больший закон.
Место в книге выбрано с умыслом. Песнь стоит в конце третьей книги, где Философия только что доказала, что истинное благо едино, — и тут же приводит историю человека, который почти вывел жену из подземного мира и обернулся на пороге.
Мораль, которую Боэций подводит, звучит холодно: тот, кто уводит ум к дневному свету, теряет всё, если оглянется на тьму. Орфей у него не романтический герой, а иллюстрация к обратному.
Стоики поставили бы диагноз в тех же терминах. Страсть у Хрисиппа — не бунт чувства против разума, а разум, разогнавшийся сверх меры и не способный остановиться; человек в этом состоянии не теряет способность рассуждать, он рассуждает слишком быстро.
Орфей знал условие. Он его слышал собственными ушами.
Оглянулся всё равно.