Sinceritas — «искренность», от sincerus. Этимология спорная, но римляне охотно возводили слово к sine cera, «без воска»: мошенники замазывали воском трещины в мраморе и подмешивали воск в мёд, и товар без подделки назывался sincerus. Искренность у них — не откровенность, а отсутствие примеси.
Разница существенная. Откровенный говорит всё; искренний не говорит ложного. Сенека в 75-м письме объясняет, почему пишет Луцилию так, как говорил бы: я не хочу, чтобы мои письма были обработаны, — если бы мы сидели рядом, я говорил бы просто, и пусть письма будут такими же. И тут же: слова не должны нравиться, они должны приносить пользу.
Цицерон в письмах Аттику писал то, чего не говорил в сенате, и разница между его речами и письмами — лучший римский урок о том, что искренность привязана к адресату.
Плиний Старший, описывая подделки в «Естественной истории», пользуется тем же словом: чистый мёд, чистое вино, чистое серебро.
Психология измерила примесь. Работы об эмоциональном труде — Арли Хохшильд с 1983 года — показали, что «поверхностная игра», изображение чувства без него, выжигает работника; «игра нутром», вызывание чувства в себе, — нет. Разница ровно в воске: подделка требует непрерывного подогрева.