63 год н.э. Сенеке под семьдесят. Он только что добился у Нерона разрешения отойти от дел. У него есть время — наконец.
Он садится писать Луцилию — другу, чиновнику, человеку занятому, который иногда задаёт философские вопросы в письмах.
Первая фраза: «Ita fac, mi Lucili: vindica te tibi» — «Так поступи, мой Луцилий: возврати себя себе».
Это не приветствие. Это немедленный удар в суть. Письмо о времени — о том, что мы раздаём его щедрее денег, хотя деньги можно заработать снова, а часы нет.
Сенека напишет ещё сто двадцать три письма. Это будут лучшие его тексты — не трактаты, не речи, а разговор. Письма к одному человеку, которые оказались письмами ко всем.
Луцилий, которому они адресованы, жил и умер. Письма остались.