Sit nomen Domini benedictum — «да будет имя Господне благословенно». Так заканчивается первая речь Иова — после четырёх гонцов, после «наг я вышел» и «Господь дал, Господь взял». Не проклятие, которого ждал сатана. Не вопрос, который придёт позже. Благословение. Текст добавляет: во всём этом не согрешил Иов и не произнёс ничего неразумного о Боге.
Слово benedictum — «благословенно», буквально «хорошо сказано». Иов говорит хорошее о том, кто только что забрал. Это не смирение. Это отказ пересматривать оценку из-за того, что счёт изменился.
Стоики знали ту же позицию и назвали бы её — Ницше потом назовёт — amor fati, любовью к судьбе. Клеанф в гимне Зевсу: веди меня, куда назначено; пойду не медля. Эпиктет: хочу, чтобы всё происходило так, как происходит. Зенон рабу, ссылавшемуся на судьбу: и порка твоя — судьба. Разница с Иовом — стоик благословляет порядок, а не личность. Сходство — в том, что благословляют после удара, а не до.
Иов, впрочем, потом тридцать глав спорит, и Бог отвечает из бури не по существу. Благословение первой главы не отменяется. Оно просто оказывается началом разговора, а не концом.
Психология изучила, что бывает с теми, кто благословляет. Кеннет Паргамент в 1997 году различил религиозное совладание: те, кто видел в утрате часть большего замысла, восстанавливались лучше тех, кто видел кару. Иов выбрал первое. Потом спрашивал, какого замысла. Ответа не получил. Но начал правильно.