Tu quoque — «и ты тоже». Логики зовут это разновидностью argumentum ad hominem: вместо ответа на упрёк — встречный упрёк. «Ты говоришь, что курить вредно, а сам куришь». Довод не о курении. Довод о том, чтобы не говорить о курении. Приём древний: Светоний передаёт, что Цезарь, увидев Брута с кинжалом, сказал по-гречески «и ты, дитя» — kai su, teknon, — и это, кажется, был первый tu quoque в истории, обращённый к убийце.
Ошибка в том, что истина утверждения не зависит от того, кто его произнёс. Курить вредно, даже если это говорит курильщик. Сенеку упрекали в том, что он проповедует бедность с виллы, — и в «О счастливой жизни» он ответил единственным честным способом: да, я не мудрец; я говорю о том, каким следует быть, а не о том, каков я. Tu quoque попадает в человека и промахивается мимо тезиса.
Стоики держали это различие твёрдо: суждение проверяют по основаниям, не по автору. Сократ отверг готовую защитительную речь, потому что она защищала его, а не истину.
Слово quoque — «тоже», «также». Соединяет двоих в одном грехе и оставляет грех нетронутым.
Психология назвала родственный механизм. Эмили Пронин в 2002 году описала «слепое пятно предвзятости»: люди видят чужие искажения и не видят своих. Tu quoque — попытка направить чужой взгляд на моё пятно, чтобы он не смотрел на своё. Работает. Тезис, впрочем, остаётся там, где стоял.