Virtus et gloria — Петрарка открыто стремился к gloria: он хотел, чтобы его помнили. Его «Африка» о Сципионе, его коронация на Капитолии в 1341 году — это сознательное строительство репутации. Virtus et gloria для Петрарки были неразлучны.
Это был разрыв со средневековым идеалом смирения. Гуманисты возвращали античное понимание: gloria — законное вознаграждение за virtutem, и стремиться к ней — не грех, а двигатель великих дел.
Стоики занимали более сложную позицию. Сенека: gloria virtutis umbra est — слава есть тень добродетели. Тень следует за человеком, который идёт к свету. Пытаться поймать тень, не идя к свету — бессмысленно. Но и отрицать тень — тоже искусственно.
Virtus без gloria — возможна и у стоиков ценна. Поступок, совершённый без свидетелей, из чистого суждения — не менее ценен, чем публично признанный. Gloria — приятный побочный продукт, не цель.
Разграничение: стремиться к gloriae ради неё самой — philodoxia, любовь к мнению. Жить virtutem и принимать gloriam как следствие — разумно.