Vitae summa brevis spem nos vetat incohare longam — краткая сумма жизни запрещает нам заводить долгую надежду. Строка стоит в той же оде, где бледная смерть стучится равной ногой; Гораций обращается к Сестию: тебя уже теснит ночь и тесный дом, откуда не бросают кости и не выбирают царя пира.
Summa — слово счетовода: итог, подведённая черта. Гораций не говорит, что жизнь плоха. Он говорит, что она конечна, и потому надежду следует соразмерять с остатком.
Стоики применяли это к планам буквально. Сенека писал Луцилию о людях, которые распоряжаются десятилетиями, не будучи уверены в завтрашнем дне, и называл такое распоряжение самой странной формой самонадеянности.
Гилберт и Уилсон с девяностых собирали данные о том, как плохо человек предсказывает собственные будущие состояния: мы систематически переоцениваем, насколько долго нас будет радовать достигнутое. Долгая надежда ошибается дважды — в сроке и в предмете.
Марк, зимовавший больным с легионами на Дунае, вёл записи по дням, а не по годам.
Гораций, впрочем, был мягче стоиков. Он предлагал не отказаться от надежды, а укоротить её.