Quem di diligunt, adulescens moritur — кого боги любят, тот умирает молодым. Плавт вкладывает эту строку в комедию «Купец», передавая мысль Менандра; в античности она ходила как утешение и как горькая шутка одновременно.
Стоики утешения не приняли. Сенека возражал прямо: длина жизни ничего не говорит о ней самой, и жалеть о непрожитых годах так же нелепо, как хвалить их. Он писал Луцилию, что жизнь измеряют делами, а не датами, и что многие умерли задолго до похорон.
Отсюда их равнодушие к сроку — не бравада, а следствие. Если благо в устройстве души, прибавка лет не прибавляет блага; если благо во внешнем, никакой срок не будет достаточным.
Анаксагор, узнав о смерти сына, сказал, что знал о его смертности. Эпикур, диктуя последнее письмо из сада с жестокими болями, называл свой день счастливым.
Психология знает, как плохо человек предсказывает собственные будущие состояния; Гилберт и Уилсон с девяностых показывали систематическую ошибку в оценке того, сколько будет длиться радость и горе.
Утешение это, впрочем, произносят обычно на похоронах молодого. Там оно не помогает ни разу.