Voluntas antecedens — «предшествующая воля». Различение, пришедшее от Иоанна Дамаскина и закреплённое Фомой: voluntas antecedens — чего хочет Бог, рассматривая вещь саму по себе; voluntas consequens — чего он хочет, учитывая все обстоятельства. Пример Фомы: судья вообще хочет, чтобы все люди жили; но, учитывая, что этот убил, хочет, чтобы он был казнён. Обе воли принадлежат одному, противоречия нет — разные уровни рассмотрения.
Лейбниц построил на этом «Теодицею»: Бог предшествующей волей хочет всякого блага, последующей — избирает наилучший из возможных миров, где часть благ невозможна одновременно. Вольтер посмеялся, но структура довода осталась.
Стоики решали ту же задачу без двух воль. У них есть одно — логос, порядок целого; частное зло входит в него как тень в картину, потому что целое невозможно иначе. Хрисипп доказывал, что добро немыслимо без зла, как комедия без дурака. Сенека в «О провидении»: с хорошими людьми случается плохое, потому что они хорошие; это не сбой, а экзамен.
Разница в утешении. Фома и Лейбниц оставляют место для того, чтобы Бог не хотел твоей беды напрямую. Стоики этого не предлагают: беда встроена, и работа человека — не спрашивать зачем, а держаться.
Психология изучила, что помогает лучше. Кеннет Паргамент в 1997 году показал: те, кто видит в утрате часть замысла, восстанавливаются лучше тех, кто видит наказание. Различение двух воль, кажется, придумано ровно для этого.