Voluntas — «воля». Слово, которое в поздней античности сделало карьеру: у стоиков оно скромно означало «намерение», у Августина стало главной загадкой человека, у Шопенгауэра — сущностью мира.
Сенека в 34-м письме отвечает Луцилию, который спрашивал, как узнать, продвинулся ли он в философии: большая часть пути — velle, хотеть. Не хотеть многого, а хотеть одного, и всегда того же. Он же в 71-м письме: воля не бывает наполовину — либо ты решил, либо обсуждаешь. В стоической психологии voluntas — это согласие, которое разум даёт впечатлению. Впечатление приходит само. Согласие — акт.
Августин, споря с Пелагием, спрашивал: если воля свободна, почему я хочу того, чего не хочу хотеть? Стоики ответили бы: потому что ты согласился на впечатление, не проверив его. Августин ответ не принял. Разговор продолжается.
Бенджамин Либет в 1983 году зафиксировал: мозг готовит движение за сотни миллисекунд до того, как человек осознаёт намерение. Одни увидели в этом смерть свободы воли. Либет увидел другое: осознание приходит поздно, но успевает наложить вето. Не «свободная воля», а «свободное нет».
Стоики, кажется, всегда только это и имели в виду.