Старость и мудрость: приходит ли она с возрастом

Стоики этого не обещали

Привычка связывать старость с мудростью древняя, и стоики к ней относились без почтения.

Сенека в девяносто третьем письме проводит различение, которое стоит запомнить: не тот прожил долго, кого долго носила земля, а тот, кто прожил осмысленно; иной был долго — но не жил.

Там же он замечает, что седые волосы и морщины не доказывают, что человек долго жил: они доказывают, что он долго существовал.

В другом месте он высмеивает стариков, которые ссылаются на возраст как на заслугу: у дерева, говорит он, возраст виден по кольцам, у человека — нет.

Отсюда их позиция, отличающая стоиков от бытового почтения к сединам. Возраст относится к обстоятельствам, а не к достоинствам; мудрость приобретается упражнением, и человек, не занимавшийся собой, к семидесяти годам получает те же привычки, только застарелые.

Общий разбор их отношения к возрасту — в гайде «Стоицизм и старение»; здесь речь о том, что известно о самом суждении.

Сцена, которую стоит держать в уме

Двенадцатое письмо содержит эпизод, объясняющий стоическое отношение к возрасту лучше любых рассуждений.

Сенека приезжает в загородное имение и жалуется управляющему на ветхость дома. Тот отвечает, что делает всё возможное, но дом стар. А дом, замечает Сенека, строился при мне.

У дверей он видит дряхлого раба и спрашивает, откуда тот взялся. Раб отвечает: я сын твоего управляющего, ты мне в детстве дарил фигурки, мы вместе играли.

Куда бы я ни посмотрел, пишет Сенека, всюду вижу доказательства своей старости.

Вывод, к которому он приходит, не утешительный, а деловой: возраст следует принять и найти в нём удовольствие, потому что всякий возраст хорош тем, что он ещё есть.

Существенно, что рассуждения о мудрости в этом письме нет вовсе. Есть отчёт о том, что человек увидел, и решение о том, как с этим быть, — что само по себе и является образцом того, чему стоики учили.

Что показали исследования рассуждения

Психология подошла к вопросу иначе, чем ожидалось: не «умнее ли старики», а «лучше ли они рассуждают о трудных житейских положениях».

Гроссманн с коллегами (PNAS, 2010) предъявляли участникам разного возраста описания социальных конфликтов — семейных, трудовых, межгрупповых — и просили рассуждать вслух о том, чем дело кончится и что следует делать.

Ответы оценивали по признакам, которые исследователи считают чертами мудрого рассуждения: учёт чужой точки зрения, признание пределов собственного знания, ожидание перемен, поиск примирения, готовность к компромиссу.

Пожилые участники по этим признакам превосходили молодых — при том, что по обычным показателям умственной работоспособности они уступали.

Оговорки существенные. Это средние различия между возрастными группами, а не правило для каждого; исследование проводилось в одной стране, и последующие межкультурные работы дали более сложную картину.

Мудрость важнее сообразительности

Второй результат той же группы касается связи с благополучием.

Гроссманн с коллегами (J Exp Psychol Gen, 2013) сопоставили показатели мудрого рассуждения с показателями интеллекта и с самочувствием участников.

Мудрое рассуждение оказалось связано с удовлетворённостью жизнью, качеством отношений и меньшей выраженностью депрессивных симптомов заметно сильнее, чем интеллект.

Есть и уточнение, сделанное позже той же группой: способность рассуждать мудро сильно колеблется в зависимости от положения. Один и тот же человек рассуждает лучше о чужом конфликте, чем о собственном, — что само по себе объясняет, почему советы легче давать, чем следовать им.

Стоическая параллель здесь прямая. Приём самодистанцирования — посмотреть на своё положение как на чужое — они применяли постоянно; современные данные показывают, почему это работает.

Что действительно меняется с возрастом

Помимо рассуждения, меняется распределение внимания.

Рид, Чан и Микелс (Psychol Aging, 2014), сведя десятки исследований, подтвердили существование эффекта позитивности: с возрастом люди уделяют относительно больше внимания приятному и меньше — неприятному, и лучше запоминают первое.

Величина эффекта невелика, и он заметнее в условиях, когда человеку не мешают: при отвлечении и нехватке времени различие пропадает. Это указывает, что дело не в пассивном изменении восприятия, а в способе распоряжаться вниманием.

Чарльз (Psychol Bull, 2010) предложила модель, объясняющую и обратную сторону. В обычных условиях пожилые люди справляются с неприятным лучше молодых — они избегают ненужных конфликтов, быстрее отпускают мелочи, лучше выбирают окружение. Но при длительной неустранимой нагрузке — тяжёлой болезни, уходе за близким, бедности — преимущество исчезает: телесных ресурсов меньше, и напряжение переносится хуже.

Формулировка получается точной и невесёлой: возраст даёт преимущество там, где положением можно управлять, и отнимает там, где нельзя.

Что стареет быстрее прочего

Полезно знать и то, что с возрастом ухудшается, — иначе разговор о преимуществах превращается в утешение.

Различают два рода умственных способностей. Первый — скорость обработки, рабочая память, способность быстро схватывать новое; он снижается начиная примерно с третьего десятилетия и продолжает снижаться дальше.

Второй — накопленные знания, словарный запас, владение своим делом; он растёт до поздних лет и снижается позже и медленнее.

Отсюда обычная картина: пожилой человек хуже справляется с незнакомой задачей на скорость и лучше — со знакомой задачей на суждение. Разница между этими двумя обстоятельствами объясняет большую часть споров о том, умнеют ли люди с годами.

Из этого следует и практическое соображение о выборе занятий. Область, где решает быстрота обработки нового, с возрастом даётся тяжелее; область, где решают накопленное знание и суждение, — легче.

Цицерон в трактате о старости говорит ровно это, только другими словами: государством управляют не мышцами; старость отнимает не всякую деятельность, а лишь ту, что требует силы.

Почему это не автоматическое приобретение

Соединяя обе линии, получаем ответ на исходный вопрос.

С возрастом в среднем улучшается то, что связано с распоряжением вниманием и с рассмотрением положения со стороны. Улучшается не потому, что прошли годы, а потому, что накопился опыт разбора и сузился круг того, что кажется важным.

У человека, который годами не разбирал своих реакций и избегал трудных положений, накапливается не опыт, а привычка избегания.

Стоики говорили это прямо. Мусоний Руф настаивал, что упражнение не имеет возрастной границы и что старику стыдно ссылаться на годы: если он не занимался собой раньше, тем больше причин начать теперь.

Сенека в семьдесят шестом письме описывает, как в пожилом возрасте ходил на лекции философа вместе с юношами, и отвечал насмешникам: учиться нужно столько, сколько живёшь.

«Старею, всегда учась»

Древние оставили формулу, которая точнее всего выражает эту позицию, и принадлежит она не стоику.

Солону, афинскому законодателю, приписывают строку: старею, всегда многому учась. Её приводят Плутарх и Цицерон, а позднейшие авторы повторяют как поговорку.

Плутарх передаёт и разговор Солона с Крезом, где та же мысль поворачивается другой стороной: пока человек жив, судить о его жизни рано, потому что неизвестно, чем она кончится.

Стоики эту линию продолжили. Сенека в семьдесят шестом письме, оправдываясь за посещение лекций в пожилом возрасте, отвечает: учиться нужно столько, сколько живёшь, — и добавляет, что учиться жить приходится всю жизнь.

Марк Аврелий записывает то же требование к себе в форме, характерной для его текста: не стыдись просить помощи, если сам не справляешься; как раненый воин просит товарища подсадить его на стену, так и ты не должен стыдиться просить о помощи в том, что тебе не даётся.

Общее у всех троих — отказ считать возраст поводом остановиться, и это, пожалуй, единственное, что античность утверждала о старости единодушно.

Что тренируется

Из описанного следует короткий список того, что поддаётся упражнению в любом возрасте.

Взгляд со стороны. Разбирать собственное положение так, как разбирали бы чужое; это единственный приём, прямо подтверждённый в исследованиях мудрого рассуждения.

Признание пределов знания. Вопрос «чего я здесь не знаю» перед выводом о чужих мотивах.

Учёт другой стороны. Не согласие с ней, а способность изложить её доводы так, чтобы носитель их узнал.

Ожидание перемен. Представление, что нынешнее положение не окончательно, — то самое, к чему Марк Аврелий возвращается в записях постоянно.

Ни одно из четырёх не требует возраста; все четыре требуют повторения.

Что остаётся

Мудрость, если понимать под ней качество рассуждения о трудных житейских положениях, с возрастом в среднем улучшается — и это редкий случай, когда старение приносит прибавление, а не убыль.

Но приобретение это не автоматическое. Оно связано с тем, чем человек занимался предыдущие десятилетия, и исчезает там, где обстоятельства не оставляют выбора.

Сенека сформулировал вывод раньше и жёстче: возраст показывает, сколько человек прожил, и ничего не говорит о том, как он прожил. Мера у него другая — сколько из прожитого было его собственным.

---

Первоисточники

• Сенека. Письма к Луцилию — письма XII, LXXVI, XCIII. Перевод С. Ошерова.
• Мусоний Руф. Фрагменты — XVI, XVII. Английский перевод C.E. Lutz.
• Цицерон. О старости. Перевод В. Горенштейна.
• Марк Аврелий. Размышления — книга IV, §§32-33. Перевод А. Гаврилова.