Швейцеру тридцать лет, и у него уже есть всё, ради чего другие работают всю жизнь: органные концерты по всей Европе, монументальная книга о Бахе, прорывное исследование об историческом Иисусе, профессура в Страсбурге.
Он объявляет друзьям: иду учиться на врача. Еду в Африку.
Друзья реагируют так, как реагируют друзья на подобные новости, — уверены, что это пройдёт. Не проходит. Восемь лет он сидит на студенческой скамье рядом с людьми вдвое моложе себя, а по вечерам даёт органные концерты, чтобы оплатить учёбу: знаменитость днём, первокурсник вечером, и то и другое всерьёз.
Объяснение в автобиографии простое, без пафоса: он посчитал, сколько получил от жизни — образование, дар, признание, — и понял, что баланс не сходится без встречного движения.
В 1913 году он добирается до Ламбарене в Габоне и остаётся там почти на пятьдесят лет — среди малярии, недостатка инструментов и критики со всех сторон: за патернализм, за старомодную медицину, за самого себя.
Критика отчасти справедлива. Но больница стоит, и Швейцер лечит в ней до девяноста лет — органист, который однажды заглянул в свой баланс и решил, что переплата требует действия.