Жак Деррида рождается в еврейской семье во французском Алжире — территории, формально считавшейся неотъемлемой частью самой Франции, а не колонией в привычном смысле слова. Он растёт, ощущая себя французом среди других французов, — до момента, когда коллаборационистский режим Виши вводит на всей подконтрольной территории антиеврейские законы.
В 1942 году двенадцатилетнего Деррида исключают из лицея по официальной установленной квоте на количество еврейских учеников. Директор школы объясняет решение сухим бюрократическим языком, не проявляя ни малейшей личной враждебности, — что делает произошедшее, по позднейшим признаниям самого Деррида, даже более тревожным: зло здесь облечено в форму совершенно будничного администрирования, а не яростной ненависти.
Он оказывается в странном промежуточном положении: слишком француз, чтобы чувствовать полную принадлежность к местной еврейской общине, слишком еврей, чтобы официальная Франция признавала его полноправным своим. Позже он опишет себя как человека без чёткой национальной или религиозной идентичности в каком бы то ни было привычном, устойчивом смысле.
Именно этот ранний опыт нахождения одновременно внутри и снаружи, свой и чужой сразу, многие исследователи считают одним из ключей к его последующей философии деконструкции — методу, показывающему, что устойчивые бинарные противопоставления вроде свой/чужой, внутреннее/внешнее, присутствие/отсутствие всегда оказываются при внимательном рассмотрении менее устойчивыми, чем кажется на первый взгляд, — каждая категория содержит внутри себя собственную противоположность.
Деррида проживёт жизнь между несколькими странами и языками, так и не приняв ни одну из предлагаемых готовых идентичностей полностью, — что для философа, чей метод строится на разборе устойчивых оппозиций, выглядит не случайностью, а прямым продолжением одного детского исключения из школьного списка.