Академия Платона к I веку до нашей эры полтора столетия была скептической. Аркесилай и Карнеад учили воздерживаться от суждения: истинное представление неотличимо от ложного. Спорили с этим стоики, у которых постигающее представление как раз служило критерием.
Антиох Аскалонский учился у Филона из Лариссы, главы Академии, и долго держался его взглядов. Потом разошёлся. По рассказу Цицерона, дело было в Александрии: Антиох прочёл новое сочинение Филона, пришёл в негодование и заявил, что тот излагает не то, чему учил прежде.
Собственная позиция Антиоха сводилась к трём пунктам. Скептический поворот — отступление. Подлинное учение Платона догматично. Академия, Ликей и Стоя расходятся в словах, а по существу говорят об одном, и Зенон не столько спорил с Платоном, сколько его уточнял.
Цицерон слушал Антиоха в Афинах и вывел эту позицию в диалоге «О пределах блага и зла», вложив её в уста Пизона. Он же приводит возражение противников: если школы согласны по существу, то Антиох, называя себя академиком, на деле стоик.
Значение поворота велико. Из него вырос средний платонизм, из среднего платонизма — неоплатонизм. Привычка искать между школами согласие, а не различия, дошла через Плотина и Августина до всей позднейшей традиции.