Два ученика спорят у колодца — один утверждает, что его компаньон по торговле маслом ему настоящий друг, другой смеётся: какая же это дружба, если стоит прибыли упасть, они и здороваться перестанут.
Спор долетает до Аристотеля, который сидит неподалёку с восковой табличкой на колене.
Он не спешит вставать на чью-то сторону — вместо этого перечисляет, будто раскладывает орехи по кучкам.
Есть дружба по пользе: люди нужны друг другу, как компаньону — компаньон. Кончится выгода — кончится и она, и в этом нет обмана, просто такова её природа.
Есть дружба по удовольствию: приятно проводить время вместе, смеяться над одним и тем же. Проходит она обычно так же быстро, как приходит — спроси любого, кто дружил в двадцать лет так же крепко, как в тридцать.
И есть третья — дружба ради самого человека, ради его характера, а не ради того, что от него можно получить. Она редкая. На неё нужны годы и способность разглядеть в другом что-то, что не продаётся и не покупается.
Только последняя, говорит Аристотель, — дружба в полном смысле слова. Первые две не ложные — просто неполные, как хлеб без соли.
Спорщик у колодца пожимает плечами: значит, с компаньоном по маслу всё-таки не дружба?
Аристотель складывает табличку. Это, говорит он, зависит не от масла — а от того, что останется, когда масло закончится.